Был ли знаком шуберт с бетховеным

Шуберт, Франц — Википедия

Шуберт был склонен к полноте и обильно потел, словно процедура дружбу с Бетховеном. Джэсон был приятно удивлен, как сразу изменился Шуберт; его лицо . была назначена пенсия, равная его прежнему заработку – в знак . Шуберт и Бетховен не были знакомы.. Остальные ответы. Dima Orlov Просветленный () 3 года назад · Ну а как же, регулярно. Франц Пе́тер Шу́берт (нем. Franz Peter Schubert; 31 января — 19 ноября , Вена) . Она была посвящена любительскому музыкальному обществу в Граце, и Шуберт представил две её .. Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак некоммерческой организации Wikimedia Foundation, Inc.

С по годы Шуберт написал оперу, симфонию, фортепианные пьесы и песни [3]. В учёбе Шуберту тяжело давались математика и латыньи в году его отчислили из хора, так как ломался голос. Шуберт вернулся домой и поступил в учительскую семинарию, которую окончил в году [2].

Затем устроился преподавателем в школу, где работал его отец [3] в этой школе он работал до года [2]. В свободное от работы время он сочинял музыку. Изучал преимущественно ГлюкаМоцарта и Бетховена. Зрелость[ править править код ] Работа Шуберта не соответствовала его призванию, и он предпринимал попытки утвердиться в качестве композитора.

Но издатели отказывались публиковать его работы. Весной года ему отказали в должности капельмейстера в Лайбахе ныне Любляна. Шобер устроил Шуберту встречу с известным баритоном Иоганном Михаэлем Фоглем. Песни Шуберта в исполнении Фогля стали пользоваться большой популярностью в венских салонах [3]. Среди друзей Шуберта были чиновник Й. Майрхофер, поэт и комедиограф Э. Шубертпевица А. Они были поклонниками творчества Шуберта и периодически оказывали ему материальную помощь [2]. В начале года Шуберт оставил работу в школе [3].

Но то, что Шуберт — сын школьного учителя, выходец пускай и из небогатой, но вполне добропорядочной бюргерской семьи — влился в этот круг, уйдя из родительского дома, следует рассматривать не иначе как понижение в общественном классе, сомнительное по тем временам не только с материальной, но и с моральной точки зрения.

Не случайно это спровоцировало многолетний конфликт Шуберта с отцом. Творческое существование в таком кругу всегда неразрывно с процессом общения между. Как известно, кружок Шуберта и его друзей находился под негласным наблюдением полиции. И я подозреваю — не столько из-за вольнодумства, сколько из-за вольного образа жизни, чуждого обывательской морали.

Всё то же самое творилось и у нас в советские времена. Нет ничего нового под луной. Он очень много сделал для того, чтобы песни Шуберта начали распространяться по венским домам и салонам — где собственно и делались музыкальные карьеры. В одном и том же городе и примерно в одно и то же время.

26. Шуберт

Как всё это повлияло на Шуберта? Два разных мира, два почти противоположных склада музыкального мышления. Шуберт создавал музыкальный мир, во многом альтернативный бетховенскому.

Но он восхищался Бетховеном: И у него немало сочинений, где светит отражённый свет бетховенской музыки.

  • Шуберт был знаком лично с Бетховеном?
  • Бетховен, Людвиг ван
  • Биография Франца Шуберта

В более поздних произведениях Шуберта эти влияния подвержены гораздо большей степени рефлексии, пропускания через своего рода фильтр. В Большой симфонии — написанной вскоре после бетховенской Девятой. Или в Сонате до минор — написанной уже после смерти Бетховена и незадолго до собственной кончины. Сравните самый конец коду второй части Большой симфонии Шуберта начиная от такта с аналогичным местом из Седьмой Бетховена тоже — кода второй части, начиная с такта Та же самая тональность ля минор.

Те же самые ритмические, мелодические и гармонические обороты. Та же, что и у Бетховена, перекличка оркестровых групп струнные — духовые. Но это — не просто похожее место: Главная тема первой части Сонаты до минор — типично бетховенская чеканная ритмо-гармоническая формула. Но развивается она уже с самого начала не по-бетховенски! Вместо резкого дробления мотивов, которое можно было бы ожидать у Бетховена, у Шуберта — сразу же отход в сторону, уход в песенность.

И тональность та же ля-бемоль мажори модуляционный план — вплоть до тех же самых фортепианных фигураций… Интересно и другое: Взять, например, его Скрипичный концерт — всё, что связано с побочной темой первой части и её мажорно-минорными перекрасками. Она была написана Бетховеном в году, когда двенадцатилетний Шуберт только-только поступил в конвикт. В году, когда она была написана, Шуберт только-только вышел из конвикта и у него не было ещё ни одной фортепианной сонаты.

Вскоре после этого, в году, он написал сонату DV — в той же самой тональности ми минор, во многом напоминающую бетховенскую ю. Или — минорный средний раздел третьей части скерцо из совсем ещё ранней бетховенской 4-й сонаты. А ведь соната эта была написана в году, когда Шуберт только-только родился! Видимо, что-то такое носилось в венском воздухе, что Бетховена затронуло лишь по касательной, а для Шуберта, наоборот, составило основу всего его музыкального мира.

Бетховен нашёл себя поначалу именно в крупной форме — в сонатах, симфониях и квартетах. Его с самого начала двигало стремление к большой разработке музыкального материала. Малые формы расцвели в его музыке лишь в конце жизни — вспомним его фортепианные багатели х годов.

Они стали появляться уже после того, как им была написана Первая симфония. В багателях он продолжил идею симфонической разработки, но уже в сжатых масштабах времени. Именно эти сочинения проложили дорогу в будущий ХХ век — кратким и афористичным сочинениям Веберна, предельно насыщенным музыкальными событиями, словно капля воды — обликом целого океана. На них вызревали его будущие крупные инструментальные сочинения. Это не значит, что Шуберт приступил к ним позже, чем к своим песням, — просто в них он нашёл себя по-настоящему уже после того, как состоялся в песенном жанре.

Свою Первую симфонию Шуберт написал в шестнадцатилетнем возрасте Это — мастерское сочинение, поразительное для таких юных лет! В нём много вдохновенных мест, предвосхищающих его будущие зрелые произведения. В то время как первые симфонии Шуберта всё ещё следуют канону, взятому напрокат. Упрощённо можно сказать, что вектор творческого развития Бетховена — это дедукция проекция большого на малоеа у Шуберта — индукция проекция малого на большое.

Сонаты-симфонии-квартеты Шуберта разрастаются из его малых форм, словно бульон из кубика. К этому располагает уже сам песенный язык, лежащий в её основе. Для Шуберта был важен прежде всего сам мелодический образ музыкальной темы. Для Бетховена же главная ценность — не музыкальная тема как таковая, а возможности развития, которые она в себе таит.

В отличие от Бетховена с его темами-формулами, песенные темы Шуберта ценны уже сами по себе и требуют гораздо большего развёртывания во времени. Они и не требуют такой интенсивной разработки, как у Бетховена.

Людвиг ван Бетховен. Тесты и кроссворды по музыкальной литературе

И в результате получается совсем иной масштаб и пульс времени. Я не хочу упрощать: Таким образом, форма разрастается у него изнутри благодаря большей обстоятельности и закруглённости своего внутреннего членения — то есть, более развитому синтаксису.

При всей интенсивности происходящих в них процессов крупным сочинениям Шуберта присуща более спокойная внутренняя пульсация. Последний пример — первые частей двух его поздних сонат Соль мажор года и Си-бемоль мажор годакаждая из которых идёт около минут. Это обычный хронометраж сочинений Шуберта последнего периода.

Презентация "Композитор-романтик" к 220-летию со дня рождения Франца Петера Шуберта

Столь эпическая пульсация музыкального времени повлияла впоследствии и на Шумана, и на Брукнера, и на русских авторов. Всё это музыка, написанная Бетховеном в те годы, когда он стал уделять много времени сочинению песен. Видимо, сознательно отдавал дань музыке нового, песенного склада. Но у Бетховена это всего лишь несколько сочинений такого рода, а у Шуберта — природа его композиторского мышления.

Господин Отис, вы любите плавать? По их мнению, это способствует возникновению отношений, за которыми трудно уследить. Вам не кажется, что кто-то умышленно ускорил его конец? Вопрос Джэсона, казалось, озадачил Шуберта. Вы верите, что такое признание существует? Может, это пустая болтовня? Но это не значит, что он убийца. Какие у вас доказательства? Поэтому-то я и хотел поговорить с вами. Господин Отис весьма проницателен, подумал Шуберт.

Музыка Моцарта всегда покоряла. Вот и сейчас она ему слышится, несмотря на шум в зале. Ему показалось, что полицейский инспектор вытянул шею, изо всех сил стараясь понять их разговор, но он сидел слишком далеко от. Здравый смысл шептал ему, что следует воздержаться от столь опасной беседы, она до добра не доведет. Он слыхал о болезни Сальери, о его признании священнику и о том, что после этого признания его поместили в дом умалишенных.

И никто с тех пор не видел Сальери, хотя по сообщению двора, в соответствии с волей императора, Сальери была назначена пенсия, равная его прежнему заработку — в знак благодарности за оказанные престолу услуги. Щедрость, которой вряд ли мог удостоиться убийца.

А может быть, Сами Габсбурги были причастны к этому заговору? Или виновны в попустительстве? Предполагать такое слишком рискованно. Шуберт вздрогнул, сознавая, что ему никогда не хватит смелости высказать вслух подобные догадки.

Но по собственному опыту он знал, что Сальери был способен на предательские поступки. Шуберт колебался, не зная, что ответить. Он не смог удержаться от признания под влиянием минуты, и теперь почувствовал облегчение. Шуберт говорил шепотом — кроме сидящих за столом, никто его расслышать не. Ему казалось, что он освобождается от веревки, долгое время душившей. В тот день его удостоили многих наград, в том числе и золотой медали, преподнесенной от имени самого императора, а мне предстояло участвовать в концерте, который давали в доме Сальери его ученики.

И меня, как его лучшего ученика в композиции, попросили написать кантату в честь сей знаменательной даты. Это считалось великой честью. Большинство известных музыкантов Вены некогда обучалось у Сальери, и двадцать шесть из них были приглашены участвовать в концерте; тем не менее мое сочинение было включено в программу концерта.

И вдруг за неделю до концерта меня пригласили к нему домой. Ученики никогда не посещали маэстро на дому, я сам там никогда не бывал, и поэтому шел туда в тревожном и радостном ожидании. Мне было почти девятнадцать, и я считал эту кантату лучшим из всего мною созданного. Мне не терпелось узнать его мнение, но я нервничал. Отвергни он мою работу, и моей карьере пришел бы конец. Он считался самым влиятельным музыкантом в империи и мог своей властью вознести человека или его погубить.

Пышно разодетый лакей провел меня в музыкальную комнату маэстро, и я был поражен великолепием обстановки, равной разве что императорскому дворцу. Но не успел я опомниться, как через стеклянную дверь сада в комнату вошел Сальери. Его вид испугал. Я был певчим в придворной капелле, пока в пятнадцать лет у меня не начал ломаться голос, а затем обучался в императорской придворной семинарии и два раза в неделю брал у маэстро Сальери уроки композиции.

Мне еще не приходилось видеть своего учителя таким разгневанным. Его лицо, обычно желтовато-бледное, сделалось багровым, а черные глаза метали молнии, и весь он, казалось, возвышался надо мною, хотя был почти одного со мною роста.

Держа в руке кантату, он выкрикнул на плохом немецком языке: Зная о моей близорукости, Сальери сунул мне кантату чуть не под нос. Я стал напряженно вглядываться в партитуру и понял причину его гнева: Я испытывал в этот момент ужасное чувство, словно меня самого лишили руки или ноги, но старался держаться спокойно.

Каждый перечеркнутый пассаж был написан в манере Моцарта; я пытался подражать грациозности и выразительности его музыки. Я изучал поправки, как вдруг он зло рассмеялся и объявил: Я понял, что тут он намекает на Бетховена. В то ужасное мгновение я готов был обратиться в бегство, но знал, что поддайся я этой слабости, и в Вене передо мной будут закрыты все двери.

Скрыв свои истинные чувства, я покорно склонил голову и спросил: Она ведь давно устарела, хотелось мне возразить; и если за образцы я взял Моцарта и Бетховена, то ведь это делали и другие ученики. К тому времени я был безнадежно влюблен в Моцарта, но больше, чем когда-либо сознавал, как опасно в этом признаться. Любой намек на влияние Моцарта был в семинарии недопустим, хотя Сальери во всеуслышание твердил о своем глубочайшем восхищении музыкой Моцарта.

Я воспринимал это как естественную зависть одного композитора к другому, но тогда мне показалось, что к зависти, возможно, примешивается и другое чувство. Я чувствовал, что играю с огнем. В отчаянии я спрашивал себя: Стоит ли тратить столько усилий, чтобы угождать другим? Но голос Моцарта постоянно звучал в моей душе, и даже слушая Сальери, я напевал про себя одну из его мелодий; мысль, что я навсегда оставлю композицию — свое любимое занятие — причиняла мне жестокую боль.

И тут я пошел на такое, о чем потом всегда сожалел. С мольбой в голосе я спросил: Придется написать что-нибудь попроще. Я предпочитал сочинять для голоса, но кивнул, не решаясь противоречить.

А Сальери веско продолжал: Я согласился, Сальери проводил меня до дверей. Шуберт замолчал, погрузившись в грустные раздумья, а Джэсон спросил: